Покупка и продажа книг

антикварные, букинистические книги

Покупаем книги преимущественно до 1850 г.

Наши услуги:

  • покупка старинных книг (Киев, Одесса, Донецк, Харьков, Львов, Днепропетровск)
  • продажа антикварных книг

Ждем Ваших звонков!

Поделиться:

 

Вы здесь

Палаузов С. Н. Век болгарского царя Симеона. Спб., Типография Императорской Академии Наук. 1852. [2], VIII, [2], 166с. 15,5Х22,5 см.

$400.00

Палаузов С. Н. Век болгарского царя Симеона. Спб., Типография Императорской Академии Наук. 1852. [2], VIII, [2], 166с.

 

 

Библиография:

1. Описание редких российских книг. Составил Александр Бурцев. В пяти частях. С.-Петербург. 1897. Часть первая. № 100. Стр. 202.:

Означенное сочинение Палаузова, век Болгарского Царя Симеона, знакомит и с политическим состоянием соседних государств Болгарии, были причиной особенного возвышения Болгарии в начале X века. Означенное издание оттиснуто на получение степени магистра славянской словесности и как кажется в продажу не поступило; означенное сочинение очень редкое.

Кунлен мной экземпляр за 5 рублей в роскошном переплете.

2. Среди книг. Опыт обзора русских книжных богатств в связи с историей научно-философских и литературно-общественных идей. Справочное пособие для самообразования и для систематизации и комплектования общеобразовательных библиотек, а также книжных магазинов. Н. А. Рубакин. В трех томах. Москва. 1911 — 1915. Том второй. Часть вторая. Научный отдел. Детский отдел. Библиография. Москва. 1912. № 7585. Стр. 112.:

Палаузов. Век болгарского царя Си­меона. Спб. 62 г. 1 р. (Редк.).

3. Библиотека Александровской военно-юридической академии. Систематический каталог. В трех частях. Составлен по распоряжению Начальника Академии, Заведывающим Библиотекой генерал-майором ШЕНДЗИКОВСКИМ. С.-Петербург. 1899. № 441.

Антикварная книжная торговля П. П. Шибанова. Каталог большей частью редких и замечательных русских книг:

№ LXXI. М., 1896. — 6002. Палаузов, С. Век болгарского царя Симеона. Спб. 852 . — б) Карашевич, П. Очерк истории православной церкви на Волыни. Спб. 855. Обе книги в одном переплете. . . . 2. —

№ 134. М., 1907. — 349. Палаузов, С. Век болгарского царя Симеона. Спб. 852. Пер. . . . 1. —

«Международная книга». Антикварный каталог:

№ 23. М., 1933. — 276. Палаузов, С. Век болгарского царя Симеона. Спб., 852. 166 стр. Шагр, пер. с золот. обрезам. (Библ. шт. на загл.). . . . 1.50

№ 45. М., 1934. — 246. Палаузов, С. Век болгарского царя Симеона. Спб., 852. 8+ 166 стр. В темно-зелен. шагр. пер. с тисн. и золот. обрезом. 1.25

— 247. — Тоже, в печ. обложке. . . . 1. —

№ 69. М., 1935. — 220. Палаузов, С. Век болгарского царя Симеона. Спб., 852. 166 стр. Темно-зелен, шагр. пер. с тисн. и золот. обрезом. . . . 1.50

— 221; — Тоже, в обыкновенном пер. 1.25

 

Болгарское государство, основанное в Миссии выходцами из Великой Скифии, имело свою блестящую эпоху, продолжавшуюся, к сожалению, не более полустолетия. Принятие Христианства при Борисе, распространение пределов государства и развитие славяно-болгарской письменности при царе Симеоне, — вот важнейшие события, по которым Болгаре становятся в ряд с другими народами новой Европы в первые времена их христианской образованности. Представляя исследование об эпохе царя Симеона, мы разделим ее на две части: первую посвящаем историческому очерку политических событий; вторую — обозрению успехов деятельности литературной. Для полноты и ясности целого, присовокупляем к первой части краткий исторический очерк болгарских завоеваний в областях В. Р. Империи с первого появления Кубратичей на Верхнем и Нижнем Дунае, до воцарения Симеона на Велико-Предславском престоле; а ко второй — обозрение первых начатков письменности до смерти Мефодия.

Первым систематическим опытам Истории Болгар предшествовал труд Стриттера: «Memoriae populorum». Главнейшая заслуга этого труда состояла в том, что Стриттер первый начал обработку истории Болгар систематическим извлечением известий о них из Византийских летописей. Труд его не потерял еще своей ценности и до сих пор, не смотря на неполноту и пропуски. Непосредственно за Стриттером выступают Тунманн и архимандрит Раич. Что касается до первого, то его исследования о народах, о которых в потомство перешли одни загадочные имена, так запутали автора в каком-то им самим созданном водовороте событий, что он, для сохранения в своем рассказе исторической связи, решился допустить превращениенарода в народ, принятое с восторгом самим Энгелем. Касательно же компиляции Раича, скажем только, что она скорее свидетельствует в пользу его любви к истори его родины и своих единоплеменников, нежели к пользе исторической науки.

Во время возрождения исторической науки в Германии, Гебгарди и Энгель, в свою очередь, взялись пополнить пробел во Всеобщей Истории «Allgemeine Welthistorie», вставив в нее историю государств, прилежащих к Венгрии, а вместе с другими и историю Болгар. План у обоих один и тот же, а цель, с какой они писали — показать, что Болгария была искони принадлежностью «ein Vasallenland» венгерской короны. Подобное противоисторическое пристрастие объясняется только личными отношениями Энгеля к Венгрии, и несмотря на богатство фактов, собранных и изложенных им в систематическом порядке, книга его, равно как и собрата его Гебгарди, остается одним голословным повторением летописей и актов, без всякого ученого достоинства.

После двадцати-пятилетняго молчания историков об этом предмете, можно было ожидать много нового от исследований Ю. И. Венелина. Обладая знанием славянских языков, языков древних и новых, он легко мог пользоваться источниками и пособиями для истории Болгар; но, к сожалению, ему постоянно мешало увлечение. Его «Критические исследования об истории Болгар» (Москва, 1849 г.), обнимая события с первого появления Болгар на Дунае, до похода Святослава Игоревича, ничто иное, как перифраз истории Энгеля, за исключением разных опытов нововведений, которые потом ни кем не были приняты.

Остается упомянуть о трудах Шафарика. Заслуги его несомненны. Краткий отдел о Болгарах Славянских в его «Древностях», объясняет более, нежели все многотомные сочинения его предшественников. Одним им я позволял себе пользоваться, как пособием.

Отечественных болгарских летописей нет. Более других обращали внимание на Болгар их грамотные соседи. Бедность исторической литературы болгарской дополняется летописями иноязычными, как единственным проводником к стародавним временам Болгарского народа. Летописи эти, состоящие из Византийских, Германских, Арабских и Армянских писателей, заключают в себе целый родник событий, откуда упомянутые ученые почерпали большей частью одни отдельные факты. Родник этот еще не иссяк: он богат такими данными, что, несмотря на односторонность, с какой пользовались им составители истории Болгар, несмотря на кажущуюся сбивчивость относительно родословия царствовавших лиц, хронологий и событий, пользуясь им с большей осмотрительностью, историк может объяснить многое, что до сих пор остается не объясненным.

История Болгарской письменности не была еще предметом полных изысканий. Мы имеем только несколько приуготовительных трудов, хотя и важных, но далеко неразъяснивших самых важных вопросов. Не пересчитывая здесь всех трудов филологов русских, которые одни только и могут здесь быть упомянуты, мы не можем, однако, не указать на те из них, которые более содействовали к раскрытию данных касательно истории старо-славянской литературы в Болгарии. Исследования К. Калайдовича об Иоанне Экзархе, а с тем вместе и других писателей, ему современных, и исследования Востокова о многих древнейших памятниках старославянской письменности, пролили яркий свет на эту часть истории литературы славянской, лежавшей до сих пор в совершенной тьме. Труды новых исследователей, хотя и незначительные, если их рассматривать каждый отдельно, в связи между собой, составляют достойное дополнение к изысканиям этих двух русских филологов, основавших, вместе с Добровским, здание филологии славянской. К этим именам мы должны прибавить и имя Шафарика, который хотя и посвятил истории Болгарской литературы только одно рассуждение, незначительное по величине, но и этим небольшим сочинением оказал такую же услугу в отношении историко-литературном, как главой о Болгарах в «Древностях Славянских» — их истории политической. Несмотря, впрочем, на все эти труды, все еще нельзя составить себе ясного представления об успехах, литературной деятельности в рассматриваемую нами эпоху; а это зависит более всего от недостатка материалов. Древностилитературы всякого народа могут бьть обработаны только вследствие филологического расследования памятников, а для этого необходимо, чтобы самые памятники были известны. Известны только некоторые памятники Болгарской литературы; о многих других нет даже и догадок; иные же открываются только в бедных отрывках. Не наступило еще время для прагматического изложения литературной деятельности Болгар в эпоху их политической славы. Вместо прагматического изложения, возможен пока только пересмотр некоторых уцелевших памятников, и таким пересмотром я поневоле должен ограничиться во второй части своего опыта.

С. Петербург. 1852.

 

 

Русский биографический словарь. Издан под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцова. Т. 1-25. С.-Петербург. 1986-1918. Русский биографический словарь. Павел, преподобный — Петр (Илейка). С.-Петербург. 1902. :

 

Палаузов, Спиридон Николаевич, историк. Родился 16 июля 1818 в Одессе, умер 12 августа 1872 в Павловске. Он принадлежит к семье одесских болгар Палаузовых, игравших видную роль в деле национального возрождения и освобождения своего народа. Предок их, Степан Палаузов, был жителем в болгарском городе Габрове и имел трех сыновей, из коих младший, Петр, умер на родине, а двое жили уже в России. Среднему брату, Христофору, оставшемуся также в Габрове, нередко случалось наезжать по торговым делам в Одессу; кажется, в конце-концов, он совсем бежал туда, вследствие участия в заговоре против турок, — по крайней мере он умер в Одессе и старший сын его, Петр, занят был там торговлей же до самой смерти. Но еще во время пребывания в Габрове, в 1829 г., X. Палаузов, по желанию старшего брата, отправил второго своего сына, Николая, учиться в Одессу, где тот и поступил в 1830 г. в младший класс Кишиневского лицея, сделался потом члепом Одесской таможни, весьма видным деятелем болгарского возрождения и душой болгарского настоятельства, основанного им и другими болгарами в Одессе в 1854 г. Наконец, самый старший из трех братьев, Николай (р. в Габрове в 1776 г., ум. в Одессе в 1853 г.), уже взрослым спасаясь от наказания за убийство турка, бежал с одним товарищем в Добруджу и оттуда в Бессарабию (еще не принадлежавшую России), где оба они стали чабанами (пастухами) у небогатого помещика; но там им не повезло и они перебрались в Кишинев, а затем, в 1804 г., в Одессу. Долго пришлось работать Палаузову в этом городе, пока он не сделался приказчиком в бакалейном магазине какого-то грека; собрав через несколько лет, путем неимоверной экономии, небольшие средства, сам открыл, наконец, бакалейную торговлю, получая многие товары из Болгарии. Дела у него пошли удачно, он построил в Одессе большой дом, приобрел значительный капитал и мог уже дать детям хорошее образование; словом, с ним повторилась обычная с одесскими негоциантами начала XIX в. история. Подобно другим одесским болгарам того времени, Н. С. Палаузов считался сперва греком и принадлежал к сословию так-назыв. нежинских греков, пользовавшихся у нас большими льготами: позднее же, когда под влиянием литературной деятельности Венелина, началось национальное возрождение болгар, он, вместе с другом своим Априловым, явился одним из первых его бойцов: их трудами и пожертвованиями, главным образом, как известно, было основано в 1835 г. знаменитое болгарское училище в Габрове, которого они и были первыми почетными директорами.

У Н. С. Палаузова было трое сыновей: Спиридон, сделавшийся историком, Андрей, служивший потом в русской военной службе, и Константин (ум. в 1888), — не безизвестный одесский деятель и товарищ городского головы, продолжавший торговлю отца и принимавший не малое участие в делах болгарского настоятельства (благотворительного общества).

Биография С. Н. Палаузова очень тесно связана именно с биографией Н. X. Палаузова, его двоюродного брата. Вслед за последним и еще некоторыми болгарами,тоже учившимися тогда в Ришельевском лицее, поступил туда в 1832 г. и С. Н. Палаузов, получивший первоначальное образование дома и затем в частном Одесском пансионе Владимирова. Он окончил там в 1840 г. курс, соответствовавший среднему учебному заведению, а в 1841 г. вышел со 2-го курса собственно Лицея (юридического отделения) и уехал учиться за-границу сначала в Гейдельберг, потом в Мюнхен, где и приобрел степень доктора политико-экономических паук. В 1844 г., по желанию одесских болгар, посетил он Габров для осмотра училища, в котором тогда не все шло, как бы следовало, и потом уехал в Москву, где занимался славяноведением под руководством проф. Бодянского. В 1845 г. Палаузов получил степень кандидата философского факультета по I отделению (историко-филологическому), а в 1840 г. избран был действительным членом Императорского Московского Общества Истории и Древностей, но вскоре переселися в Петербург, продолжал там свои занятия славяноведением, преимущественно историей болгарской литературы, под руководством И. И. Срезневского и выдержал экзамен на магистра славянской словесности; в это-то время напечатан был, кажется, и первый его ученый труд: „Ростислав Михаилович, князь Мачвы“ („Ж. М. Н. Пр.“ 1851, ч. LХХІ,№№ 1 и 2, и отдельно, под названием: „Ростислав Михаилович, русский удельный князь на Дунае“, СПб. 1851 г.), а затем: „Век болгарского царя Симеона" (СПб. 1852 г.) — его диссертация на степень магистра. В том же году он доставил проф. Срезневскому рукописное извлечение из жития Климента (Изв. И. А. Н.“ I, 244), кажется оставшееся ненапечатанным, а в 1853 г. опубликовано было им письмо к редактору „Известий Акад. Наук, т.- е. к проф. Срезневскому, о болгарской грамоте (ibid. II, 109). Из сохранившейся обширной переписки С. Н. Палаузова с отцом и с двоюродным братом (Н. X. Палаузовым) видно, что вопрос о болгарском правописании вообще занимал в то время нашего историка, и что он работал тогда еще над составлением популярной истории Болгарии на премию, завещанную для этой цели Априловым, причем некоторые отделы этой истории были уже готовы, и С. Н. Палаузов, в письмах к родным, выражал желание относительно перевода их в Одессе на хороший болгарский язык.

Однако, профессором Университета С. Н. Палаузов не сделался, и, как было слышно, причиной этого были недоразумения, возникшие между ним и проф. Срезневским; впрочем, кажется, С. Н. Палаузов в то время и не очень стремился к профессуре, так как средства позволяли ему жить самостоятельно (после смерти отца в 1853 г., торговлю его продолжал второй сын), необходимую же у нас службу он нашел в Министерстве Народного Просвещения, став в 1853 г. чиновником особых поручений при Департаменте этого Министерства.

Но вскоре С. Н. Палаузову пришлось потрудиться на ином поприще: началась Восточная война и войска кн. Горчакова заняли Румынские Государства и часть Болгарии, что вызвало в ней стремление к освобождению; весной 1854 г. к кн. Горчакову, для болгарских дел, был прикомандирован Н. X. Палаузов, а когда, вслед затем, командующим Дунайской армией был назначен фельдмаршал кн. Паскевич, то к нему, для таких же дел, прикомандирован был С. Н. Палаузов (с оставлением на службе по Департаменту М. Н. П.). У Палаузовых был целый план освобождения Болгарии, к которому, однако, кн Паскевич и кн. Горчаков относились не особенно благоприятно: частью они не были уверены в успехе наших войск („мы не знаем, говорил кн. Паскевич Палаузовым, будет ли война наступательная, или оборонительная) и поэтому не желали, подняв болгар надеждами на освобождение, выдать их потом на жертву турецкому мщению; частью наши вожди не сочувствовали проэктированным Палаузовыми способам болгарского освобождения. Впрочем, им удалось склонить кн. Паскевича подписать 27 мая 1854 г. в лагере под Силистрией, и опубликовать прокламацию на болгарском языке, написанную С. Н. Палаузовым и напечатанную им в Букареште, но и то не к болгарскому народу, а к единоверным братьям нашим, живущим в турецких землях, с обещанием защиты христианской церкви. Удалось тогда организовать и небольшое болгарское ополчение, действовавшее с нами под Силистрией.

Отступление осенью 1854 г. нашей армии за р. Прут разрушило надежды болгар на освобождение, и многие из них тогда же, опасаясь турок, ушли вслед за армией; для организации массового переселения болгар в Россию назначена была особая коммиссия, главными деятелями которой были Палаузовы же.

В бытность свою при армии, С. Н. Палаузов не терял, однако, из виду и научных интересов (тем более, что болгарскими делами особенно занят был Н. X. Палаузов); он ознакомился с источниками по истории румынов, в то время почти никому у нас неизвестными, и такое знакомство отразилось очень благоприятно на его последующих ученых работах.

По возвращении в Петербург, С. Н. Палаузов вернулся и к прежней службе в Департаменте, — в 1856 г. он назначен был исправл. должность чиновника особых поручений при министре народного просвещения и на этом месте оставался до лета 1858 г., все время продолжая заниматься болгарской и румынской историей. Так им напечатаны были в 1854 — 1855 гг.: „Болгарские эпические песни по сборнику, составленному для него в Шумле, и по собранию Найдена Герова“ („Изв. И. А. Н.“ III, прилож., стр. 289 и след.; 327 и след.; IV, прилож., стр. 12 и след., потом вошедшие в число „Памятников и образцов народн. языка и словесности русс. и зап. славян“, СПб. 1852— 1856 г.); „Описание болгарского синодика Ц. Бориса“ („Изв. И. А.Н.“, ІV, стр. 17); статья о синодике Царя Бориса („Временн. И. Моск. Общ. Ист. и Др.“, кн. XXI, 1855 г.), с извлечениями из подлинника; позднее: „Юго-восток Европы в ХІV столетии“ (Ж. М. Н. Пр.“1857 г., ч. ХСІV, № 4, и ч. ХСІV, № 10, и отдельно); „Грамота Патр. Каллиста, как новый источник болгарской церкви“ („Изв. И. А. Н.“ 1858 г., т. VII, и отдельно) и „Джиованни Минотто, этерист первых годов XVII в.“ („Отеч. Зап.“ 1858 г., т. СХVІ, №№ 1 и 2, и отдельно).

Летом 1858 г. С. Н. Палаузов перешел на службу в С.-Петерб. Цензурный Комитет и служил цензором до 1860 г., продолжая свои занятия и печатание сочинения: „Румынские Господарства Валахия и Молдавия“ (Отеч. Зап.“ 1858 г., т. СХХ, №№ 9 и 10, и т. СХХІ, №№ 11 и 12); время же 1860 — 1861 г. провел вне службы, особенно занимаясь литературной работой: тут им напечатаны: „Австрия со времени революции 1848 г.“ (СПб. 1860 г.), „Реформа и католическая реакция в Венгрии“ („Русское Слово“ 1860 г., №№ 9 и 10), Ян Гуниади“ (ibid., №№ 11 и 12), Политическое и этнографическое состояние народностей в Австрии“ (ibid., 1861 г., № 4), „Одно из средств австрийской политики" (ibid., № 5), „Венгрия в современных ее отношениях к Австрии“ (СПб. 1861) и еще несколько статей. В последних своих сочинениях С. Н. Палаузов являлся, впрочем, не столько историком, сколько публицистом, и его статьи имели значение ответов на вопросы, в то время особенно занимавшие русское общество.

Еще живее относился С. Н. Палаузов к событиям, совершавшимся в те годы в Болгарии, т.-е. к греко-болгарской церковной распре, которая, казалось, грозила образованием унии между римской и болгарской церквами, и к происходившим тогда же новым массовым переселениям болгар в пределы России из Молдавии, вследствие неисполнения молдавским правительством обещаний, данных после Парижского мира. Этим двум вопросам С. Н. Палаузов посвятил не мало статей в еще влиятельной в то время „Северной Пчеле“ за 1860 — 1861 годы; но иные из них им подписаны, иные анонимные.

В 1861 г. С. Н. Палаузов снова поступил на службу, но уже в Министерство Финансов, чиновником особых поручений при Департаменте внешней торговли, и осенью 1862 г. командирован был на ревизию в Одессу, где Императорское Одесское Общество Истории и Древностей, в заседании 26 октября 1862 г., и выбрало его своим действительным членом (кроме того, он был действ. членом Имп. Русс. Обществ: Археологического и Географического); в 1864 г. он был назначен управляющим Варшавской таможней; в 1866 г., в чине статского советника, — начальником кодификационного отделения в Деп. тамож. сборов, а в 1867 г. — начальником секретарского отделения в том же Департаменте и в то же время чиновником особых поручений в Имп. Человеколюбивом Обществе. Видимо, или С. Н. был очень занят в ту эпоху по службе, или вообще обстоятельства не благоприятствовали его научным занятиям, но неизвестны его труды того времени, за исключением небольшой статьи о В. Е. Априлове в „Энциклоп. Словаре, составл. русск. учен. и литер.“ (СПб. 1864 г.). Наконец, в 1868 г. С. Н. Палаузов оставил службу в Министерстве Финансов, а в 1870 г. также и в Имп. Человекол. Обществе; но в 1868 г. он был назначен членом Археографической Коммиссии, что снова возвратило его к научным занятиям: под редакцией его и П. И. Савваитова изданы были „Великие Макарьевские Четьи-Минеи“ (три тома), за 1 — 13 сентября, 14 — 24 сентября и 1 — 3 октября (СПб. 1868 — 1870 г.) и под его же редакией „Летопись по Ипатьевскому списку“ (второе издание, СПб. 1871 г.).

Последние годы жизни были для С. Н. Палаузова не совсем удачны: служба ему как-то не давалась, торговля, которую продолжал вести его брат, тоже шла не вполне удовлетворительно, и С. Н. получал от него деньги, и в том числе причитающуюся ему часть дохода с дома в Одессе,очень неаккуратно, а хуже всего было, что небольшие, имевшиеся у него, средства он передал с коммерческими делями в распоряжение какого-то маклера, злоупотребившего его доверием, и С. Н. Палаузов потерял все, что имел; между тем он был обременен семьей, притом был несколько избалован жизнью, и переносить неудачи было ему не легко. Он хлопотал о получении в Одессе места директора гимназии, но такое назначение не состоялось, вероятно вследствие болезни ожирения сердца, от которого он и скончался. Уже после его смерти напечатан был в „Православ. Обозрении“ (1873 г. №№ 7 и 8) его перевод „Опровержения богумильской ереси монаха Евг. Загобена“; но его „История болгарской церкви“, судя по письмам к родным, хотя и оконченная, и часть „Истории Болгарии — так и не вышли на свет Божий и, вероятно, хранятся у кого-либо из членов его семейства; может быть, отрывки из этих историй и напечатаны были где-либо в болгарских журналах, т.-к. встречалось указание, что вообще существуют статьи С. Н. Палаузова на болгарском языке Прекрасная и даже имевшая щегольской вид библиотека его приобретена была за 2,000 р. болгарским правительством для Софийской Национальной библиотеки, в которой она составляет лучшую часть; продажа ее, а еще более принадлежавшей С. Н. Палаузову части дома в Одессе — все же до некоторой степени обеспечила его семью.

При обширном уме С. Н. Палаузов обладал и обширными знаниями: западно-европейские языки знал он кажется все, не исключая испанского; прекрасно знал классические языки, греческий византийской эпохи, славянские, румынский, а также отчасти и венгерский. Как историк, он подавал большие надежды, не вполне, впрочем, оправдавшиеся: его статья о „Ростиславе Михаиловиче, кн. Мачвы“ казалась очень хорошей, но в сущности потому, что наши ученые того времени мало были знакомы с теми видами иностранных источников, по которым работал Палаузов, самая же обработка исторических материалов у него — почти всегда односторонняя и спешная. То же можно сказать и о других сочинениях Палаузова, в том числе о „Румынских Господарствах“, имевших большой успех именно потому, что историю Румынии у нас никто еще не знал, а важность ее для нашей истории уже начинала тогда сознаваться, в чем Палаузову принадлежит не последняя роль. Основательнее, конечно, написаны сочинения его по болгарской истории, особенно: „Век болгарского Царя Симеона“ — труд весьма почтенный и, для своего времени, в научном отношении безукоризненный, посвященный притом эпохе, важной для истории умственного развития не только Болгарии, но и России, где в X — XI в. письменность слагалась именно по болгарским образцам IX—X в.; но теперь и этот труд Палаузова устарел, тем более, что настоящим славянским филологом он не был, а ныне все более и более выясняется важность филологического изучения памятников для выяснения вопроса о культурном влиянии Болгарии на Россию в древнейший период ее истории. Очень хвалят издание Палаузовым „Макарьевских миней“; но в его издании „Ипатьевской летописи“ тоже чувствуется некоторая спешность работы, обусловившая в нем не мало и ошибок. Тем не менее, С. Н. Палаузов был почтеный ученый, занимавшийся славяноведением, когда оно привлекало к себе еще немногих, и очень живо и сердечно относившийся к тем вопросам, которые назревали в его время, поэтому можно только пожалеть, что он не специализировался окончательно на этих ученых занятиях.

Нельзя не указать в заключение, что, хотя и русский чиновник, С. Н. Палаузов был страстный болгарский патриот, всю жизнь интересовался делами родины, помогал ей, как мог и как умел, поддерживая фамильные традиции Палаузовых. Как его, так и новых членов этой семьи, бывших на русской службе, не раз упрекали за то, что они уже стали в сущности русскими, — это хотя и верно, но все же не вполне точно: они умели соединить служение новой родине с энергической деятельностью на пользу прежней, что, впрочем, вовсе было и не трудно в виду полной солидарности интересов обоих народов; и кто знает, принесли ли бы Палаузовы столько пользы Болгарии, покинув для нее Россию, сколько принесли они ей, служа последней. Быть может, они украсили бы собой тогда турецкие виселицы и их деятельность затерялась бы среди общего страдания болгарского народа, а теперь им посвящено будет несколько светлых строк в истории развития славянского сознания и еще более в истории болгарского освобождения.

В нравственном отношении. по общему отзыву, С. Н. Палаузов был тоже личностью очень симпатичной; кажется, главным недостатком его было излишнее доверие к людям, которое не раз вредило ему и в ученой карьере, и в служебных отношениях, и, наконец, повело к потере им состояния.

По воспоминаниям лиц, близко его знавших, С. Н. Палаузов по наружности был не высокого роста, очень полный брюнет, с крупными чертами лица и всегда бритый, как и подобало чиновнику того времени; живя в Петербурге, он быстро потерял волосы и носил парик, так как вообще любил щегольство; одевался изящно, и манеры, и разговор, имел даже несколько аффектированные. Человек очень добродушный, веселый, остроумный рассказчик, он был большой лакомка и в письмах его к родным встречаются просьбы о присылке разных редкостей по части еды, которыми славится Одесса. Живость С. Н. Палаузова сказалась и в том, что в его бумагах сохранилось множество переписанных им записок и стихотворений разных авторов, преимущественно славянофилов, а также и на иностранных языках, которые ходили по рукам в 50-х и 60-х годах, напечатаны же были гораздо позже, да и то еще не все.

 

Написано о С. Н. Палаузове очень немногое: два кратких некролога — Воронова в „Русс. Старине“ 1872 г., № 6, и Мурзакевича в „Записк. Имп. Одесс. Общ. Ист. и Древн.“, т. IX, 1875 г. причем последний некролог очень неточен и даже с ошибочными показаниями; затем, сведения о С. Н. Палаузове разбросаны по тем книгам или статьям, где вообще говорится о деятельности одесского болгарства; автор же настоящего очерка пользовался также устными сообщениями о нем Н. X. Палаузова и проф. Вл. Ал. Яковлева, лично с ним знакомого, и кроме того, отрывками из обширной переписки С. Н. Палаузова с его одесскими родными, находящейся у Н. Х.Палаузова и опубликование которой в настоящее время владелец ее находит еще преждевременным.

 

Проф. А. Маркевич

 

 

 

Справочный словарь о русских писателях и ученых, умерших в XVIII и XIX столетиях и Список русских книг с 1725 по 1825 г. Составил Григорий Геннади. Т. 1-3. Берлин — Москва. 1876-1906. Том третий. Н — Р. Москва. 1906. Стр. 103.:

 

Палаузов, Спиридон Николаевич, по происхождению болгарин, р. в Одсссе 16 июля 1818, учился в Одесском лицее и в немецких университетах и был доктором политико-экономических наук Мюнхенского университета и магистром славянской словесности спб. университета (1852). Он знал много языков и особенно изучил этнографию и историю славянских областей Турции и Византийскую историю. В Крымскую войну он был прикомандирован к князю Горчакову, командовавшему 3, 4 и 5 пехотными корпусами и в последствии участвовал в устройстве переселения болгар (после снятия осады Силистрии). Он служил по министерству финансов и последние годы в археогр. комиссии и редактировал Летопись ио Ипатьевскому списку (1871). — Ум. 14 авг. 1872 г.

 

Кроме многих журнальных статей им изданы:

— Ростислав Михайлович, русский удельный князь на Дунае в XIII в. 1851.

— Век Болгарского царя Симеона. 1852.

— Юго-восток Европы в ХIV стол. 1857.

— Грамата патриарха Каллиста, как первый и новый источник истории болгарской церкви. 1858.

— Румынские господарства, Молдавия и Валахия в историко-политич. отношении. 1859.

— Австрия со времени революции 1848. 1860.

— Реформа и католическая реакция в Венгрии. 1860. 8°.

— Ян Гуниади. Историческая характеристика. 1860.

— Венгрия в современных ее отношениях к Австрии. 1861.

— Политическое и этнографическое сотояние народностей в Австрии. 1861.

 

 

Наши контакты

e-mail:
oldbook2004@gmail.com

skype: alex-art38

телефоны:
(063) 314-84-91
(093) 149-82-73
(096) 464-03-49

Покупка книг:

Покупка книг - старинных, антикварных, букинистических в Киеве, Одессе, Харькове, Донецке, Днепропетровске, Запорожье, Крым, Кривой Рог

(нажмите для отправки)

 

Корзина

Корзина пуста.